Записки агента — пока это не название, а рабочее обозначение

Я шла по улице, горько сожалея, что побоялась дождя. Надо было гулять, пока лило — подумаешь, вода с неба. Всё лучше, чем такой ветрюга.
Собакам-то что — носятся по грязи, как так и надо, веселятся, а мне хоть тоже на четвереньки вставай, чтобы не уволокло! Реально, чуть с ног не сшибает! Хороша буду, если шлепнусь на дорогу в модном розовом комбинезоне. Да еще на нашу — чтоб было пусто сельсовету, ведь одни одни ямы и грязь, ну хоть бы щебня подсыпали.
Новые красные ботики скользили по глине, приходилось все время смотреть под ноги — именно поэтому летящую прямо на меня секцию забора из гофры я заметила в последний момент. Успела только вскинуть руки в тщетной попытке защитить голову — и сразу в глаза брызнули искры. Больше ничего не видела, только почувствовала, что падаю, падаю, падаю… кружась, проваливаюсь… слишком долго падаю, и всё никак не упаду.

Очухалась не сразу. Голова все еще кружилась и дико болела.
Я полулежала в плотно охватывающем тело кресле, в большом полутемном зале. Впереди и внизу, на круглом пятачке, виднелась странная световая конструкция. С первого взгляда она напоминала большую рождественскую елку, разве что несколько урбанистически-абстракционистского вида. Нечто конусовидное, сотканное из голубых и фиолетовых лучей. В местах их пересечения — шары вроде больших фосфорецирующих воздушных пузырей, внутри которых угадывались человеческие фигуры.
Один из пузырей казался ближе и ярче остальных. Я всмотрелась и неожиданно поняла, что нахожусь совсем рядом. Уже нахожусь, потому что еще мгновение назад между мной и тем, кто смотрел сейчас мне прямо в глаза, явно пролегало немалое расстояние. Только что бывшее смутным силуэтом в светящемся шарике, сейчас существо было видно вполне отчетливо. И оно вовсе не было человеком!

Из полумрака на меняв упор смотрели крупные, как бывает у маленьких детей, овальные, по-кошачьи светящиеся глаза. Нет, не совсем по-кошачьи — цвет свечения другой. Не зеленый и не жёлтый, а неоново-голубой. Хотя это могло быть эффектом освещения.
Больше я не успела ничего заметить. Обладательница сверкающих кошачьих глаз — не знаю почему, но у меня не возникло ни тени сомнения, что это женщина — тихо, но с напором произнесла:
— Ну, наконец-то. Изволили посетить. Мы уже готовы были списать вас — столько времени ни слуху, ни духу. На связь не выходите, ни одного сообщения, ничего. Где вы пропадали последние 27 земных циклов?

Сказать, что я охренела, было бы равносильно мрачному молчанию. Знаете, когда ты идёшь по разбитой и ухабистой, но такой родной деревенской дороге, радуясь непродуваемому и непромокаемому, да к тому же модному новому комбинезончику, только вчера купленному в столице, как-то не рассчитываешь увидеть и услышать ничего подобного. Честно говоря, мне захотелось срочно себя ущипнуть. Вдруг проснусь? Но я не успела. Собеседница вдруг сорвалась на крик:

— Что вы молчите, агент?! Извольте доложить по всей форме!

Я представления не имела, как это сделать. Однако неожиданно и спонтанно, где-то внутри себя, осознала сразу два шокирующих факта.
Во-первых, это никакой не сон, и не галлюцинация, а самая что ни на есть натуральная реальность. Когда-то очень хорошо мне знакомая, и сейчас отчаянно пытающаяся пробиться к сознанию из самых потаенных и скрытых глубин памяти. Нет, даже не так: подсознания.
А во-вторых, моё положение более чем серьёзно. Если я сию же минуту не найду способа верно реагировать на окружающее, дело закончится для меня очень и очень скверно. Меня вовсе не вернут домой, не сотрут память и не накажут. Даже вряд ли изолируют. Меня ликвидируют, как отработанный и ставший совершенно бесполезным материал.
Чувствуя себя воздушным шариком, к боку которого поднесли острую иглу, я начала чеканить слово за словом, немало удивляясь тому, что говорю:

— Последние 27 земных циклов находилась на планете Земля, место дислокации — восточно-европейская равнина, ближайшее крупное поселение аборигенов — Москва, аборигенная страна — Россия, она же Российская Федерация, она же…

— Это всё я без тебя знаю, — неожиданно мирно перебила Дира. Надо же, оказывается, мне известно её имя. — Ты лучше скажи, почему на связь не выходила? Мы уже думали, что эти малоразвитые тебя раскрыли, или что ты вообще погибла и пора внедрять новичка. Даже группу претендентов готовить начали. Хотя непросто подобрать подходящие для такой архаики типы личности, а уж натурализовать специалиста — сама знаешь. Опять же, для каждой заброски столько разрешений, согласований… а затраты? Да вся их планета столько не стоит, ведь нужен отдельный рейс, на попутке не забросишь, глухая провинция. Ты же мне весь отдел на уши поставила!

Она смотрела внимательно и строго, но без агрессии. Явно ожидая толкового и убедительного объяснения. Я даже ощутила прилив гордости: приятно быть на хорошем счету. Когда начальница заранее совершенно уверена, что у ценного сотрудника были уважительные причины, и что накладка не могла произойти по его вине. Впрочем, градус моей радости сильно снижался пониманием того, что ответить-то нечего. Откуда мне было знать, почему я на связь не выходила! Я ничего не помнила ни про какую связь и ни про какие обязанности. И вообще как-то не чувствовала, что сейчас нахожусь на исторической родине или в родном учреждении. Хотя и похоже было, что дело обстоит именно так… Но мне-то хотелось обратно. Домой!

— Господи! Да у меня же собаки там одни остались! – слова вылетели сами, остановить их я не успела.
— Что? – вертикальные зрачки Диры сузились и она стала еще больше похожа на разгневанную кошку. Только серокожую, без малейших признаков шерсти и с пятью продольными голубоватыми гребнями на голове вместо пары бархатных ушек. Клапаны маленького, едва выдающегося на лице носика широко раскрылись, края рта припухли и запульсировали. Казалось, она сейчас распорядится отправить меня за пределы галактики, причем без скафандра. — Какие еще собаки? И как это одни, если даже судя по твоему высказыванию, их несколько?!
— Ну… такие… компаньоны… зверюшки. Они одни, без меня, не смогут, они же потеряются! С голоду умрут! Они домашние!

Я вдруг поняла, что ору во весь голос, и что в нём звучит отчаяние. А моя индивидуальная переговорная кабина тесно окружена сияющими пузырями ячеек высокоранговых сурр и суров. Только снизу бархатная чернота.
Дира всегда отличалась прекрасной реакцией, успела-таки поставить экран от излишнего любопытства тех, кому много знать не по чину. На лицах важных особ читался целый спектр эмоций – от неприкрытого возмущения до радостного предвкушения грандиозного скандала. Начальница, впрочем, быстро овладела собой.
— Я правильно тебя поняла: ты сожалеешь о представителях животного царства Земли, которым грозят неприятности, в связи с выполнением тобой служебных обязанностей? – сухо поинтересовалась она. — И считаешь допустимым, чтобы агент, который к тому же и так длительное время не сообщал не только важной, но и вообще любой информации, отложил служебные дела на потом, прервал дорогостоящий сеанс связи, ради удовлетворения мелких нужд существ, являющихся всего лишь «зверюшками»? Надеюсь, это не всерьёз. И насчёт домашних – очень странная фантазия. Ведь земное понятие «дом» равноценно нашему «гнездо»? Впервые вижу, чтобы разумная сурра так переживала по поводу гнездовых паразитов.

Мне стало ещё хуже. Суррой Дира назвала меня!
Как ни странно, даже уже смирившись с тем, что сейчас нахожусь не на Земле, и приняв как должное облик окружающих разумных, я даже мысли не допускала, что тоже вовсе не человек. То есть всё это время была совершенно уверена в противоположном. Я же знала, точно знала всего одно мгновение назад, кто я, как меня зовут, как выгляжу! Где живу! За кем замужем, наконец! Я не сомневалась, что в этом странном месте — в гостях, что это временно… впрочем, всего какой-то час назад я бы ни за что не поверила ни одному уфологу, рассказывающему об НЛО и инопланетянах. Даже если бы он демонстрировал направо и налево самые распрекрасные фотографии и видеозаписи, снабжённые сертификатами подлинности.
Я в ужасе подняла руку и уставилась на неё. Ярко-алый рукав из ворсистой эластичной ткани плотно охватывал запястье и кисть, оставляя открытыми только длинные пальцы. Кожа их была гладкой, серо-синей, заканчивался каждый палец острым аккуратным коготком, по форме напоминавшим кошачий. Пальцев на руке оказалось шесть.
Я почувствовала, как от потрясения бледнеют гребни у меня на голове и напрягаются, встопорщиваясь, длинные, обычно мягкие, внешние жабры за спиной.
Неудивительно: кому приятно обнаружить, что он сходит с ума. Или уже сошёл…

Дальше всё было как в тумане. Я не успела не только ответить Дире, но даже кивнуть ей на прощание, как оказалась вне кабины переговорного зала. Меня, крепко упакованную в спасательную капсулу, мчали на полной скорости куда-то по переходам. Судя по тому, как редкие встречные жались к стенам, мои сопровождающие – никак не могла их сосчитать, но скорее всего стандартная бригада эвакуаторов, четверо – очень спешили доставить пострадавшую сурру в центр помощи.

(продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

captcha

Please enter the CAPTCHA text

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>