Примерещилось…

Танец

Широкая, чуть холмистая равнина, поросшая вереском и невысокой сизоватой травой. Далеко, в голубоватой дымке, большая река, разделенная множеством рукавов, блестит под солнцем. На небе ни облачка, воздух прозрачен и свеж. Тепло, но не слишком жарко, дует легчайший приятный ветерок. У реки кружатся стаи птиц, отсюда далеко, но похоже, это цапли. И еще какие-то, мельче, вроде бы красного цвета — впрочем, расстояние слишком велико, чтобы сказать наверняка.
Вьются разнообразные насекомые, — это не мошкара, ее видимо сдуло ветром. Никто, во всяком случае, не кусается.
Около десятка мамонтов — огромных, тяжелых, горбатых, с закрученными бивнями и буро-рыжей длинной шерстью, стоя в ряд, слаженно танцуют кельтский танец.
Удивительно энергичные и отточенные движения! Огромные ступни выбивают четкий ритм, взлетают струйки пыли, повороты коленей и запястий передних ног точно изображают привычные движения ансамбля Riverdance, задние же бУхают точно в такт, каждый раз делая шаг вперёд. Зрелище невероятно красиво и завораживающе, мне даже кажется, что я слышу музыку.
Животные танцующей шеренгой наступают на меня, их хоботы изумительно чётко рисуют что-то на фоне небес, — и я вдруг понимаю, что это вполне осмысленные жесты! Причем чем ближе мамонты, тем менее мирными кажутся их намерения, и мне вспоминается, что друиды — теперь уже ясно, всего лишь мелкие и слабые человеческие наследники чужой, разумной и жестокой культуры — вовсе не такие уж мирные отшельники.
Как бы не наоборот! Как бы это не было какой-то жуткой церемонией, — в которой мне уготована не самая завидная роль!
Мамонты все ближе, я вижу, как блестят их вполне по-человечески, ожидающе, прищуренные глаза, как то и дело кривятся губы в подобие предвкушающих улыбок, как угрожающе качаются огромные бивни. Я чувствую душный запах их гигантских тел, и понимаю, что я для них — неразумная тварь, чувства и мысли которой им совершенно неинтересны… Нет, даже не так! В которой они вовсе не предполагают ни чувств, ни мыслей — как мы не предполагаем ничего подобного в политой лимонным соком устрице!
Они синхронно шевелят ушами, качают огромными башками и продолжают вырисовывать знаки хоботами на фоне небес, почти закрыв от меня свет и солнце.
Я ощущаю критичность момента: если я сейчас, прямо сию секунду, не предприму чего-то необыкновенного, на грани немыслимого, будет поздно.
Окончательно и навсегда!
И я вдыхаю полной грудью, поднимаю согнутые в локтях руки — ладонями вверх, словно обращаясь к чему-то выше земной жизни, приподнимаюсь на цыпочки и начинаю танцевать под ту же, звучащую у меня внутри, музыку, — легко предугадывая движения ног, повороты головы и плеч, направление взгляда, рисуя те же иероглифы — только не хоботом, а поднятыми руками!
Мамонты шокированы, они еще продолжают танец, но уже не надвигаются, да и танец совсем не тот — это уже не движение слаженной военной машины, это странное топтание на одном месте, хотя и с взбрыкиваниями ногами то вправо, то влево. В их позах явно заметны растерянность и тоска, словно рушится их мир, словно случилось что-то невероятное, и при этом очень трагичное.
Их кивки выглядят прощальными, а глаза полны слёз.
Мне безумно жаль великанов, но я понимаю: или они, или я!
Этот мир, эта бескрайняя равнина, эта река, освещенная солнцем — все может принадлежать только кому-то одному, и разумны в нем будут или мамонты, или люди! Вместе нельзя. Не знаю почему, но нельзя! Возможно, если бы они парили в небесах или резвились в воде, все было бы иначе, но на суше суждено царить только кому-то одному — и если появился новый разумный, старому придется уступить место.
Причем сразу.
Здесь и сейчас.
Я протягиваю руки к солнцу, запрокидываю голову и кричу: » Яаааааа! Мыыыыы! Теперь мыыы!»
И чувствую, как у меня за спиной появляются другие люди.
Их много. Они встают в шеренги и начинают общий танец. Я слышу их дыхание и удары в ладоши, ритмичный топот ног о землю — они танцуют легче, но и виртуозней, чем мамонты.
И я понимаю — смена хороша! Мы выросли, мы взрослые, и мы — новые владетели суши!
Огромные рыжие слоны, видимо, тоже это почувствовали.
Они останавливаются и по одному начинают поворачивать куда-то в сторону, убираясь прочь. С нашего пути и с нашей территории… Последним уходит самый крупный, очевидно вожак. Он поднимает хобот и трубит, а потом опускает голову и бредёт вслед за своими сородичами…
Некоторое время мы смотрим вслед, вздыхая. Нам страшно, но и радостно.
Мы знаем — сменилась эпоха.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

captcha

Please enter the CAPTCHA text

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>