Предисловие к книге Л. Карпачёва «Жизнь за поворотом»

Притчи, сказки, истории…

Каких только книг не найдется на современных книжных прилавках! Практически на любой вкус. Разные жанры, разное оформление, разные имена авторов. Не так просто сориентироваться. Тем более что писатели, в огромном большинстве, уже поняли: у рынка, хотя бы и книжного, свои законы. Хочешь быть успешным – завлекай простодушного читателя. И завлекают… Невероятные приключения, острые коллизии, красавицы и чудовища, кровь и огонь, хитросплетения сюжетов. Разных, конечно. Но чем-то неуловимо похожих друг на друга. Может быть именно поголовным стремлением быть не как все.
Так оказываются похожи ярко разряженные модницы, стремящиеся любой ценой выделиться. Когда их собирается слишком много, они быстро и бесповоротно сливаются в пеструю толпу. И на этом фоне уже невозможно не заметить простую и милую девчонку, без кричащей косметики и сложной прически. Она – как глоток холодной воды в жаркий день, как дуновение свежего чистого ветерка среди городского смога. Говоря словами Е. А Баратынского:

Приманивать изысканным убором,
Игрою глаз, блестящим разговором
Ни склонности у ней, ни дара нет.
Но поражен бывает мельком свет
Ее лица не общим выраженьем…

Именно такое ощущение возникает при чтении книги Леонида Карпачёва «Жизнь за поворотом». Она явно выпадает из общего ряда. Нет в ней лихо закрученных детективных историй, сексуальных красоток и суперменов, которые бегают и стреляют, спасая вселенную от гибели. Равно как нет и столь популярной ныне чернухи.
Вроде бы, всё просто. Короткие истории, героями которых становятся обычные люди, животные, даже предметы. Желание поразить необычностью формы, сложностью изложения или экзотическими картинами у автора отсутствует начисто. На каждой странице перед нами открывается тот самый мир, в котором мы живём. Он узнаваем в каждой детали. Другое дело, что видит его писатель совершенно по-особенному.
Мир в рассказах Леонида Карпачёва – живой и разумный. Как в сказках. Да помилуйте, отчего же непременно в сказках! В детстве он именно таким и представлялся – если не всем нам, то большинству уж точно. Однако с годами чистый и незамутнённый взгляд ребёнка обычно уходит. Вечные заботы, дела и – что греха таить? – неизбежные разочарования и обиды делают свое дело: мы закрываемся внутри своего «я», резко отграничивая собственное душевное пространство не только от непохожих на нас предметов и существ, но даже от других людей. Разве что изредка приотворяя дверцу для самых близких.
Но правы ли мы, поступая подобным образом? Так ли нужна толстая непроницаемая скорлупа, раковина, в которой прячется испуганная человеческая душа? Леонид Карпачёв не отвечает прямо на этот вопрос. Он просто показывает то, что видит сам. И с его точки зрения открывается совершенно другая картина. Почти забытая со времён, «когда деревья были большими».
Здесь чувствуют, мыслят и спорят не только люди и животные, не только растения и вещи, но даже математические символы, как это случилось в рассказе «Уравнение».
Здесь, как в жизни, могут неожиданно сдружиться и начать помогать друг другу те, кому, казалось бы, сама судьба предназначила быть непримиримыми врагами, как в рассказе «Крыса».
Здесь любопытная молодая мышь становится отважным и упорным первопроходцем. Обыкновенный ёрш или белый гриб, или простая штакетина способны всерьез задуматься о смысле жизни. А иногда и поделиться своими размышлениями с автором.
Он не случайный сторонний наблюдатель, этот чуть лукавый и склонный к размышлениям много поживший и всё понимающий немолодой человек. Он переживает собственные жизненные коллизии, попадает то в забавные, то в печальные ситуации, но никогда не зацикливается на себе. Внимательно всматривается, вслушивается, сочувствует…
Такой же житель огромного светлого мира, как и каждый из его героев, автор этой книги на равных участвует в происходящем и неторопливо рассказывает о нём. Не впадая в нравоучительный тон, спокойно, с любовью ко всему сущему, с мягким юмором, никогда не переходящим в злую насмешку.
С безграничной добротой, от которой мы, к величайшему сожалению, успели отвыкнуть в наше непростое время.

Лидия РЫБАКОВА

книга Л.Карпачева

Полёт в хрустальном небе

Лидия Рыбакова пишет по-настоящему философские стихи. Это подтверждает и название её книги, отсылающее читателя к апориям древнегреческого философа Зенона, который ставил под сомнение применимость к реальному движению идеализированных математических моделей.

Научная и художественная правда всегда сильно разнится. Наука «по Зенону» приводит нас к идее относительности философских и житейских понятий — в текстах Рыбаковой можно найти многочисленные намёки и на это. Но художественная ткань книги являет читателю прежде всего другое — силу человеческого духа, вечно стремящегося куда-то вопреки невозможности достичь цели. В качестве примера повседневной «художественной» философии автора сошлюсь на стихотворение «Дети спят»:

Льёт Луна молоко
на спокойные детские лица…
Ты считаешь, легко
было детям решиться родиться?
Шаг ступить. За порог.
В мир труда, ожиданья и рока.
Проходить свой урок
и оплачивать цену урока:
боль, усталость и грязь,
и красивую ложь искушений,
и нащупывать связь,
избегая простейших решений,
и ответы искать,
и страдать, и прощаться, и биться…
… Разве было легко
нашим детям на это решиться?

Лирическая героиня сборника находится в постоянном поиске себя, собственного места в жизни. Она может иронизировать над своими ожиданиями, мечтами и иллюзиями, может сетовать на неудачи и усталость, но наступает утро, и она снова:

Словно во сне закурю сигарету печально,
пачку пустую сомну и швырну в Зазеркалье.
Зеркало звякнет — какая плохая примета
прямо с утра!
Но не надо, не надо об этом.
Образ размытый
в осколках
кивает
прощально…
Мне так хотелось сегодня с собой примириться
— не получилось! — в себе так легко заблудиться…

Внутренняя потребность героини в поступательном движении вперёд настолько велика, что она готова вновь и вновь разбивать душу о стекло Зазеркалья, лишь бы не бегать по кругу, словно карусельная лошадка, — «скучно, резво, в заданном порядке». В результате она становится бескомпромиссным борцом:

Когда настигнут — молча окружив,
сомкнут ряды.
Кипя от жаркой злобы,
Набросятся толпой, без дрожи чтобы
терзать того, кто так обидно жив.
Кто смеет всё, не спрашивая как,
кто счастлив не по чину, неприлично,
и, не стесняясь, говорит публично,
что думает…
— пижон, наглец, дурак!
Толчок!
Лети!
И прочь от жалких стай,
чей рабский век
— меж миской и постелью!
Бестрепетно мечту наметив целью,
ломай крючок — и леску обрывай!

И тут я открываю для себя ещё одну ипостась поэзии Лидии Рыбаковой, заключённую в удивительном звучании стихов. Кажется, будто попала в хрустальный сказочный мир, серебристо звенящий и поющий на разные голоса. Обычный дневной свет здесь многократно преломляется и играет всеми цветами радуги. А явления и предметы, которых касаешься, отзываясь, рассказывают истории:

Пересвистывались птицы.
Перемигивались звёзды.
Переглядывались окна.
Перешёптывались мы.
Перепрыгивали лужи
Все прохожие снаружи:
Переменчивая осень —
Это краешек зимы.

Или печальный мотив:

Мёртвый и зябкий неоновый свет
— мутный
сон
фонарей…
Снежному городу дела нет,
кто там
просит:
«Согрей!».
Дым сигаретный горчит и жжёт,
болью
в висках
стучит.
В окнах бесцветных стекло — как лёд.
Сонный
город
молчит.

Кто-то может сделать из сказанного вывод, будто образная вселенная Лидии Рыбаковой не настоящая, а игрушечная. Отнюдь. Вчитываясь в серебристое звучание стихов, я вспоминала девушку Лауру из пьесы Уильямса Теннеси «Стеклянный зверинец», для которой её особый тонкий мир — это скорлупа, защищающая от мирской грязи. Так и хрустальная звонкость «Стрелы Зенона» — авторский инструмент борьбы с дисгармонией, неблагозвучностью сегодняшнего существования. Лирическая героиня чрезвычайно чувствительна и ранима, она тяжело переживает грубость и лживость обыденности и противопоставляет ей себя, завораживающую и хрупкую:

Позабыть города с закопчёнными стенами
и бесцветными лицами хмурых людей,
где пробиты кварталы набухшими венами
переполненных улиц, дорог, площадей.

И в противовес наружной серости радужные блики света внутри своего «я»:

Я живу в хрустальном мире
— вы не видите его.
Я летаю по квартире,
Если дома никого.
За закрытыми дверями
Обо всём, что есть, подряд,
Со зверями и цветами
Я болтаю невпопад.

Закончу свою рецензию итогом, сформулированным самим автором:

Из любви или приязни
всех вещей взаимосвязь
открывает без боязни
мне природа, не таясь.
И стесняться ей не нужно
— бездны,
равные вполне:
вся вселенная — снаружи
и поэзия — во мне.

Спасибо Лидии Рыбаковой за удовольствие, полученное от чтения её умной книги!

Ирина Лежава, писатель

опубликовано http://samlib.ru/editors/l/lezhawa_i_k/6_poliotvhrustalnomnebe.shtml

Рецензия на книгу М. Бор-Праздниковой «Сказки или невыдуманные истории»

«Так всё-таки, что же там?» – это первое, что подумалось при взгляде на красочную, яркую книгу Марианны Бор-Паздниковой «Сказки или невыдуманные истории». Сказки или нет? Мы же привыкли, что «либо-либо». Или жизнь-правда или сказка-выдумка. Или белое или чёрное. Нам так проще: выбрал два полюса, а между ними вроде как ничего и нет.

Вот только окружающий мир на самом деле неделим – на элементарные составляющие его не разобрать.

Это изначально, без долгих размышлений и лишних рассуждений, ясно детям. Это способны понять некоторые взрослые. Те, которые слышат, о чем шепчутся овощи на грядке и понимают язык морских обитателей. А то и вовсе беседуют со старыми ненужными вещами и записывают их поучительные рассказы.

К счастью, автор книги – как раз из таких взрослых. Она подмечает каждый штришок реальности, чтобы расцветить его фантазией и найти глубинный смысл, скрытый от невнимательного взгляда. И самые обыденные происшествия – невыдуманные истории – превращаются в сказки.

Неуклюжий крабик, который всех раздражает, от одного лишь доброго слова незнакомой маленькой девочки становится обходительным и милым. Мир поворачивается к нему другой, светлой стороной. А вежливость молодого, непохожего на других, петушка открывает ему сердца. Жадный Карабунда, когда-то уничтоживший прекрасный апельсиновый сад, не только тратит годы, чтобы его восстановить, но и понимает, что самое важное, несравнимо дороже золота, – это жизнь. И маленькая мышка Мыша силой искренней дружбы помогает другой мышке, Кыше, избавиться от жадности и научиться мечтать.

Даже ненужные вещицы, которые никто не покупает, оказываются вовсе не так никчемны и неинтересны. Оказывается, они успели многое пережить и совсем не прочь поделиться тем, что видели и поняли. Надо было только, чтобы кто-нибудь захотел их выслушать. А чтобы заинтересованные слушатели нашлись, достаточно всего лишь перестать замыкаться на себе и своих бедах, начать общение. И тогда вдруг откроется простая истина: рано или поздно для каждой вещи, каждого существа и каждого воспоминания находится единственное, только ему принадлежащее место. Как говорят старые часы: «…нас отправили сюда. Но время продолжает идти, и мы ещё станем нужны людям».

Вот о чём все невыдуманные истории, которые только вначале кажутся сказками. Ничто не проходит втуне – одно доброе слово, один настоящий друг, один на первый взгляд незначительный разговор способны изменить судьбу. И да будет так!

                                                                                                         Лидия Рыбакова

статья опубликована http://www.moswriter.ru/review/41/

Рецензия на книгу Сергея Аршинова «Печальной маски полукруг»

«Печальной маски полукруг». Это название сразу приковывает внимание. Почему – маска? Разве поэзия не призвана скорее обнажать душу, ее сокровенные чувства, самые тонкие ощущения, тайные мысли, чем прятать? Если, конечно, речь не идёт об обыкновенных «рифмухах» – там, право, может быть что угодно: от текстов, достойных исполнения под попсовые мелодийки, до издевательств над грамматикой.

Поэтому, надо признать, книгу я открыла с некоторой опаской. Ведь хороших поэтов во все времена довольно мало, не то что любителей помучить на досуге родной язык. Не просто так, а «приседая на каждом шагу», если говорить словами великого острослова, недолюбливавшего поэзию — Салтыкова-Щедрина.

Однако уже беглый просмотр заставил отбросить сомнения. Поэтической формой, во всяком случае, автор владеет – и владеет достойно. Стихи звучат. В них есть ощутимая энергетика, присутствует тот самый «поэтический нерв», который даётся далеко не каждому представителю поэтического цеха. Картины, которые рисует автор, – зримы и ярки. Да и смысл сказанного далеко не однослоен:

И сдёрнул маску Шут усталый,
Лишь звякнули два бубенца…
Презренного шута не стало:
Актёр не изменил лица.

Или, например, так:

…лужу обойди – там Солнышко
Блестит огромною слезой.

Другое дело, что можно (а может, и нужно!) поспорить с некоторыми утверждениями, дающимися как аксиома. Некоторые из них даже вызывают невольную улыбку:

Все к кормушкам стремятся,
Все толкаются, прут.
Все чего-то боятся,
Все клевещут и врут.

Так-таки и все? Или, хотя бы, кроме автора?

Впрочем, поэтам нередко присущ максимализм, ведь истинная поэзия пишется скорее сердцем, нежели рассудком. А сердце идет за чувством, оно склонно к сердцебиениям, зависящим от настроения… что более, чем простительно – особенно когда почти рядом взгляд задерживается на замечательных строках:

Яркий лучик шалой змейкой –
На ладонь.

И сердце начинает стучать в унисон серьёзным и прочувствованным словам:

У кого крепки друзья
И верны подруги?
У кого надёжен ствол
И остёр клинок?
А тебя опять война
Выбрала в супруги.
Вновь на камень ты набрёл
Среди трёх дорог.

После прочтения стало понятно и название. Автор много играет словами и смыслами. Тут и посвящения, каждое из которых (в основном, удачно) выдержано в стиле поэта-адресата. Тут и акцентированная, ударная звукопись. Тут и нарочитые аллитерации – вплоть до целой череды слов, начинающихся на одну букву – без потери смысловой составляющей. Тут и попытки передать поток мысли, как, например, в стихотворении «Сброс».

Автор словно бы примеряет маску за маской на протяжении всей книги. Так, что в какой-то момент уже становится любопытно: да полно, а где же его настоящее лицо? То, о котором он упоминает в одноимённом стихотворении? Ведь поэзия, все-таки, очень личностное искусство – игры в ней вполне возможны, но не до бесконечности же! Не знаю, концептуально ли, или просто почувствовав необходимость снять маску хотя бы на миг, но автор поставил завершающим стихотворение «Детские стихи». Возможно, не самым сильным в книге, но однозначно и чётко отвечающим на незаданный читательский вопрос.

В целом, книга определённо заслуживает внимания любителей поэзии.

                                                                                                      Лидия Рыбакова

статья опубликована http://www.moswriter.ru/review/20/

Рецензия на книгу Е. Антоновой «Солнышко милое, самое любимое»

Внутри каждого человека живет ребенок. Только большинство людей с годами теряет способность слышать его голос: слишком много взрослых дел и проблем. Так сложно остановиться, оглянуться, отрешиться от вечной гонки за успехом, сбросить груз суетных забот. Только некоторые сохраняют в сердце детскую чистоту и по-прежнему видят мир незамутненным взглядом. Именно из них получаются хорошие детские писатели и поэты. Они способны говорить с детьми на равных. О чем? О том, что близко, что вызывает отклик в сердце. Как? Светло и ясно, как только и можно говорить с детьми.

Книга Елеаны Антоновой «Солнышко милое, самое любимое» как раз такая. Добрая, светлая, легко и непринужденно рассказывающая о важном и интересном: о временах года:

Ушла зима на север.
На смену ей весна
Ручьи и тёплый ветер
С собою принесла,

о природе и ее явлениях:

Дождь ходит по ночам,
Работает трудяга.
Ведь надо всё полить:
И травы, и цветы,

о материнской любви:

Мамины ладошки,
Добрые и нежные,
Обнимают бережно,
Баюкают, ласкают,
Все беды прогоняют.

Веселые песенки – зазывалки соседствуют в книге со стихами, над которыми придется задуматься. «Роза и жаба» – о том, стоит ли слишком гордиться яркой внешностью и что важнее в дружбе: красота или помощь. «Хороший учитель» – о том, как важно ценить каждого человека. Даже о свободе – «Синюю птицу заперли в клетку»…

Иллюстрировали стихи дети. Четырнадцать начинающих художников – учащихся школы искусств. Это еще больше сближает книгу и юного читателя, ведь рисунки выражают чувства и понимание его ровесников. Красочные, искренние, немного наивные картинки согревают сердце и вызывают улыбку. В них сказочность и радость жизни, в них любовь ко всему огромному миру.

Выбор, какие книги читать ребенку, очень важен. Потому что прочитанное в детстве на всю жизнь оставляет след в душе. Хорошо, если если это будут такие строки, как у Елеаны Антоновой:

Итак, запомни:
Любые двери
Откроет доброта.
                                                                                                               Лидия Рыбакова 

статья опубликована http://www.moswriter.ru/review/17/

Дети своего времени

Совместный проект «Подмосковье»

Дети своего времени

КНИЖНЫЙ РЯД

Молодые голоса Долгопрудного, кн. 2 – М.: Граница, 2010.– 98 с.– 500 экз.

Как часто мы сетуем: молодые слишком меркантильны и прагматичны, в их жёстком чёрно-белом, чересчур торопливом мире совсем не осталось места для размышлений, для доброты и нежности. Но так ли это? Возможно ли, чтобы целое поколение входило в жизнь, не задумываясь о ней, не замечая красоты мира, не реагируя, порой болезненно, на происходящее? Конечно, нет.

Другое дело, что современная городская реальность определяет многое в поведении человека. Наши пути пересекаются ежедневно, и часто в суете нет ни времени, ни сил, чтобы «остановиться, оглянуться»… Люди сталкиваются старательно взращёнными защитными панцирями и бегут дальше.

Они кажутся невероятно холодными, чужими, отстранёнными. Но это всего лишь защита. А под ней – сердца. Мятежные и любящие, разочарованные и счастливые. Молодые, жадные до впечатлений, чувствующие сопричастность ко всему происходящему вокруг.

Второй поэтический альманах «Молодые голоса Долгопрудного» подготовлен МУ «Комитет по культуре, физической культуре, спорту, туризму и делам молодёжи» при поддержке администрации города Долгопрудного. Авторы сборника – лауреаты и призёры одноимённого открытого городского поэтического конкурса. Большинство из них – участники молодёжного литературного объединения «Мастерская настроения», некоторые – из «взрослого» ЛИТО «Клязьма», есть и те, кто делает в поэзии первые робкие шаги.

Почти сорок молодых поэтов поколения XXI века, творческих личностей, которые определяют свои пути, влюбляются, мечтают, которые задают вопросы о времени и о себе, ищут ответы – и находят. Потому что поэзия – вечный, честный и пронзительный, всё проясняющий свет.

В нём и прошлое, и будущее видятся ясно и чётко:

Век двадцатый – он разорван и смят,
Полупопран, полупроклят, полусвят…
Может быть, он от невзгод и утрат
Превратился в самый чёрный квадрат.

Дмитрий ДОЗОРЕЦ

Как и ты, я ночами не сплю –
Видно, летом довольно выспалась.
И подобно тому журавлю,
Дожидаюсь случайного выстрела.

Юлия ДУДИНА

Впрочем, чёткость видения вовсе не подразумевает согласия с увиденным:

Что будет дальше? Годы неизвестности.
Я изучу все тайные окрестности.
Меня не тронут войны, революции.
Эпоха крыс – вершина эволюции.

Юлия ДОЗОРЕЦ

Но не всё так печально. Трезвый взгляд на мир не отменяет ни романтики, ни сердечных привязанностей, высказываемых открыто, с энергией и силой, присущей юности:

Чёрно-белая Россия,
Чёрный юмор, белый смех,
Ты – судьбы моей Мессия.
Выбираю! Среди всех!

Евгения ЕДУТОВА

Радует, что конкурс «Молодые голоса Долгопрудного» становится традиционным.

Пусть будет «больше поэтов хороших и разных» – и больше стихов, таких же непохожих, как их авторы. О времени, о родине, о прошедшей войне, о любви, о семье, – всего не перечислишь. Мир велик и интересен. Молодые поэты смотрят на него широко открытыми глазами:

Дети последних лет,
Мы смотрим,
Мы видим свет.

Сергей КИРИЛЛОВ

Разве они, рождённые позже, так уж отличаются от нас? Они, как и мы, – дети своего времени.

Лидия РЫБАКОВА

статья опубликована в «Литературной газете» №20 (6322) (2011-05-18) http://www.lgz.ru/article/16195/

 

Рецензия в «Литературке»

Лидия Рыбакова. Стрела Зенона: Сборник стихотворений. – М., 2011. – 104 с.: ил. – 1000 экз.

Лидия Рыбакова, может быть, искренне, а может быть, кокетничая, пишет:

Лишь во сне я летаю.
Наяву не выходит.

Это, конечно, неправда. Не знаю, как во сне, а наяву она точно летает. Именно такое впечатление производят её лёгкие стихи – лёгкие не в смысле легкомысленности, а лёгкие в смысле мастерства, умения без натуги донести до читателя мысль, а главное – тональность замысла.

По серебряной тропинке
Млечного Пути
ночь нисходит тихо-тихо,
чтобы нас спасти
от забот и от сомнений
прожитого дня,
от прощаний и прощений –
в тёплый сон маня…

При этом у Лидии Рыбаковой нет распространённого и модного сейчас, особенно в женской поэзии, плетения словес «просто так». Лёгкость её пера не означает изящного птичьего чириканья. Хотя она сама о себе говорит, что в отличие от успешных друзей «как в дет­стве, всё играет со словами». По­вторю – если это не кокетство, то заблуждение. Стихи её выдают человека думающего, размышляющего, страдающего, хотя и не выпячивающего свои страдания.

Так тянет оглянуться –
спасу нет!
Но что увижу? Буду ли я рада?
Как жёлтый лист, упавший
за ограду,
прошедшее –
потерянный предмет…

Немного выходя за рамки рецензии, надо сказать, что Лидия Рыбакова пишет стихи и прозу и прозу её отличают такая же свобода в обращении со словом, та же лёгкость пера. И конечно, эта способность помогает ей в переводческой работе. А также, само собой, в редакторской. Писательница живёт в городе Долгопрудном, где много лет руководила литературным объединением, помогая начинающим авторам.

В предисловии к сборнику Александр Хабаров назвал стихотворение «Иллюзия» пусть и запоздалым, но достойным (и вполне женским) ответом на знаменитое «Перед зеркалом» Владислава Ходасевича. Целиком с этим согласен, мне тоже вспомнились классические строки при чтении современной поэтессы. А что касается эпохи написания… В поэзии случаются ещё и не такие чудеса со временем.
Федот СМУРОВ

рецензия опубликована в «Литературной газете» №17 (6367) (2012-04-25)  http://www.lgz.ru/article/18896/

Три рецензии

на мою книгу «Стрела Зенона»

Всегда удивлялась, что читатели, такие разные, зачастую выхватывают из книги одно и то же.
Осмысливают по разному, но запоминают и цитируют именно одни и те же строки. Может, это говорит о том, что не всё в восприятии ограничивается содержанием произведений и психологией читателя? Может, «энергетика слова», о которой мы столько говорим, реально накапливается автором, а потом вкладывается в строку? По душевным затратам — очень даже похоже.
И кстати, тогда прекрасно объясняется, почему стихи одних авторов «пробивают» насквозь, а стихи других воспринимаются как зачем-то зарифмованная и ритмизованная ерунда. Хотя они могут быть вполне умными и неплохо написанными. Но читаешь и чувствуешь — рифмухи. А вот эти, рядом, вроде даже менее складные — но стихи. На самом деле, это меня всегда удивляло… и если можно наличие поэтической энергии принять как жизнеспособную гипотезу, то она отлично разрешила бы моё многолетнее недоумение.

Это я к чему? А к тому, что не связанные друг с другом рецензенты нередко выбирают одни и те же цитаты Мне это кажется удивительным.
Ну да ладно. Сами рецензии вот, под катом (каждая отдельно)

Книга Лидии Рыбаковой «Стрела Зенона» – одна из жемчужин современной поэзии. Этот сборник стихотворений невозможно читать без карандаша, поскольку почти в каждом из них читатель находит нечто, трогающее за живое, к чему обязательно захочется вернуться снова, перечитать ещё раз и процитировать.

Основная тематика – размышления на философские темы: кем является человек в этом мире, зачем он пришёл в этот мир и что такое жизнь. Лидия Рыбакова рассказывает нам о себе и своём нелёгком Пути, в начале которого – «Семь дорог из-под ног – веером…», а затем – «Дороги скручиваешь нить в клубок своих воспоминаний…»:

«Выбирая пути не по карте, уверенно,

а по музыке сфер, что разлита везде…»
Лидии Рыбаковой присуще нечто мистическое, она похожа на человека, скользящего по граням двух реальностей, имея ключ от Зазеркалья в руке: «мне на ум пришло, что зеркало – обычное стекло, что за стеклом – сама же я!» и «всё не так, как видится. Иначе: я там живу! Дышу, смеюсь и плачу… А здесь – лишь копия… И я вольна лишь отражать. Мне не сбежать…»

И, приглашая нас в гости к себе домой, где «настежь всё – и двери, и сердца…», поэтесса признаётся: «Но в доме нет зеркал. Я не хочу, чтоб кто-то в них упал!»

Общаясь с цветами на одном языке («со зверями и цветами я болтаю невпопад…», «мне дают они советы, что верны наверняка…»), Лидия познала ограниченность слов, не отражающих сути:

«Я всё хочу понять, но всё нельзя расчислить.

Есть в тихих звуках нечто больше слов».

«Слова – лишь шелуха, не отражают сути…»
При этом, в отличие от многих, она благодарит дар неведенья: «Не раскидывай карты, гадалка. Мне о будущем знать – ни к чему…», и далее: «Скрыто от смертных грядущее – это прекрасно!»

Лаконичные образы и о Времени – вообще, и о Прошлом – в частности, заставляют читателя, с которым, по словам автора «словно карусельные лошадки/мы уныло бегаем гурьбой», остановиться и задуматься:

«Рисует время мелом на доске…»

«Прошедшее – потерянный предмет…»

«Мой дом засыплет без следа

надежд умерших белый пух…»
Она, как и многие из поэтов, живёт «без кожи» и зачастую чувствует себя «белой вороной»:

«нормальные вороны, штук пятнадцать,

бьют белую, устало и давно…»

«И льётся клевета, их «аква вита»,

лаская благодарный слух зевак…»

«Я отращиваю шкуру.

К сожаленью, без успеха…

… Я боюсь прикосновенья:

у меня же нет защиты.

Беззащитна, неприкрыта…

Всё доступно – сердце, нервы…

Мне броню бы крепче стали –

я бы тоже посмеялась,

ничего бы не боялась,

да и тронули б едва ли!

А пока – кровавым следом

вьётся за спиной дорога…»
Трагичность пронизывает сборник красной нитью («Реквием вызванивают / рюмки на столе…»), но всё же, вопреки всему, автор продолжает идти вперёд по своему Пути, к чему и призывает каждого из нас:

«Вопреки всему – ещё живая.

Главное, что вопреки себе…»

«но сущность остаётся неизменной…

… Понять её нельзя. Лишь на мгновенье

суть мира мне даётся в ощущенье:

я – не одна…»

«Пусть наточен кинжал у паяца

и от ужаса пусто в груди –

представленье должно продолжаться,

я должна танцевать и смеяться,

что бы ни было там, впереди!»
Каждому читателю запомнится и полное мудрости стихотворение «Кувшин», в котором автор попадает «в десятку», лаконично подводя итог своему представлению о том, что такое – человеческая жизнь.

А кем же в этой жизни чувствует себя сама Лидия Рыбакова? Как в ситуации с любым многогранным человеком, одним сравнением здесь ограничиться просто невозможно. Она то пляшет цирковой Коломбиной «по натянутой нитке-судьбе», то произносит с горькой самоиронией: «Я на сцене – «пятый лебедь справа» или «третья девушка с цветами». Но всё же:

«вся вселенная – снаружи

и поэзия – во мне…»
Будучи рождённой осенью, Лидия вспоминает о своей незримой связи с этим временем года с детства:

«Я – существо по природе осеннее,

в детстве дразнили меня «листопадником»…
А осень у неё, как и у многих поэтов, – «время депрессий и дождливой печали», в котором автор признаётся: «ломаная, беспризорная в лужах мокнет тень моя». Но когда, как казалось бы, наконец-то, на смену осени приходит зима, печаль не развеивается, напротив, раздаётся «Новогодний звонок в службу спасения», и героиня отчаянно просит тепла…

А что же Бог? – когда-то «он был моложе», «теперь Он просто спит».

«Мир сотворён. Настала скука.

И если плакать – то от лука…»
Но, несмотря на такое показное равнодушие, Лидия Рыбакова, как и многие, мучается вопросом: «Как на Земле оставить мне свой след?»

Из своих собственных предпочтений особо выделяя «ту песню, что пока не спета», автор не скрывает страстного желания успеть написать её:

«Победы не чаю. Но мне успеть бы

выкрикнуть правду в луны огрызок!»
ведь поэтесса искренне переживает:

«Только мучит тревога:

как с пустыми руками

появлюсь перед Богом?»
Нет, Лидия, с этой книгой Вам уже не должно быть страшно появиться пред Богом, но Ваши стихи нужны людям, поэтому торопиться к Богу не стоит!

Александра Крючкова, поэт, прозаик, член МГО Союза писателей России

http://www.moswriter.ru/review/52/

Полёт в хрустальном небе

Лидия Рыбакова пишет по-настоящему философские стихи. Это подтверждает и название её книги, отсылающее читателя к апориям древнегреческого философа Зенона, который ставил под сомнение применимость к реальному движению идеализированных математических моделей.

Научная и художественная правда всегда сильно разнится. Наука «по Зенону» приводит нас к идее относительности философских и житейских понятий — в текстах Рыбаковой можно найти многочисленные намёки и на это. Но художественная ткань книги являет читателю прежде всего другое — силу человеческого духа, вечно стремящегося куда-то вопреки невозможности достичь цели. В качестве примера повседневной «художественной» философии автора сошлюсь на стихотворение «Дети спят»:

Льёт Луна молоко
на спокойные детские лица…
Ты считаешь, легко
было детям решиться родиться?
Шаг ступить. За порог.
В мир труда, ожиданья и рока.
Проходить свой урок
и оплачивать цену урока:
боль, усталость и грязь,
и красивую ложь искушений,
и нащупывать связь,
избегая простейших решений,
и ответы искать,
и страдать, и прощаться, и биться…
… Разве было легко
нашим детям на это решиться?
Лирическая героиня сборника находится в постоянном поиске себя, собственного места в жизни. Она может иронизировать над своими ожиданиями, мечтами и иллюзиями, может сетовать на неудачи и усталость, но наступает утро, и она снова:

Словно во сне закурю сигарету печально,
пачку пустую сомну и швырну в Зазеркалье.
Зеркало звякнет — какая плохая примета
прямо с утра!
Но не надо, не надо об этом.
Образ размытый
в осколках
кивает
прощально…
Мне так хотелось сегодня с собой примириться
— не получилось! — в себе так легко заблудиться…
Внутренняя потребность героини в поступательном движении вперёд настолько велика, что она готова вновь и вновь разбивать душу о стекло Зазеркалья, лишь бы не бегать по кругу, словно карусельная лошадка, — «скучно, резво, в заданном порядке». В результате она становится бескомпромиссным борцом:

Когда настигнут — молча окружив,
сомкнут ряды.
Кипя от жаркой злобы,
Набросятся толпой, без дрожи чтобы
терзать того, кто так обидно жив.
Кто смеет всё, не спрашивая как,
кто счастлив не по чину, неприлично,
и, не стесняясь, говорит публично,
что думает…
— пижон, наглец, дурак!
Толчок!
Лети!
И прочь от жалких стай,
чей рабский век
— меж миской и постелью!
Бестрепетно мечту наметив целью,
ломай крючок — и леску обрывай!
И тут я открываю для себя ещё одну ипостась поэзии Лидии Рыбаковой, заключённую в удивительном звучании стихов. Кажется, будто попала в хрустальный сказочный мир, серебристо звенящий и поющий на разные голоса. Обычный дневной свет здесь многократно преломляется и играет всеми цветами радуги. А явления и предметы, которых касаешься, отзываясь, рассказывают истории:

Пересвистывались птицы.
Перемигивались звёзды.
Переглядывались окна.
Перешёптывались мы.
Перепрыгивали лужи
Все прохожие снаружи:
Переменчивая осень –
Это краешек зимы.
Или печальный мотив:
Мёртвый и зябкий неоновый свет
— мутный
сон
фонарей…
Снежному городу дела нет,
кто там
просит:
«Согрей!».
Дым сигаретный горчит и жжёт,
болью
в висках
стучит.
В окнах бесцветных стекло — как лёд.
Сонный
город
молчит.
Кто-то может сделать из сказанного вывод, будто образная вселенная Лидии Рыбаковой не настоящая, а игрушечная. Отнюдь. Вчитываясь в серебристое звучание стихов, я вспоминала девушку Лауру из пьесы Уильямса Теннеси «Стеклянный зверинец», для которой её особый тонкий мир — это скорлупа, защищающая от мирской грязи. Так и хрустальная звонкость «Стрелы Зенона» — авторский инструмент борьбы с дисгармонией, неблагозвучностью сегодняшнего существования.

Лирическая героиня чрезвычайно чувствительна и ранима, она тяжело переживает грубость и лживость обыденности и противопоставляет ей себя, завораживающую и хрупкую:

Позабыть города с закопчёнными стенами
и бесцветными лицами хмурых людей,
где пробиты кварталы набухшими венами
переполненных улиц, дорог, площадей.
И в противовес наружной серости радужные блики света внутри своего «я»:

Я живу в хрустальном мире
— вы не видите его.
Я летаю по квартире,
Если дома никого.
За закрытыми дверями
Обо всём, что есть, подряд,
Со зверями и цветами
Я болтаю невпопад.
Закончу свою рецензию итогом, сформулированным самим автором:

Из любви или приязни
всех вещей взаимосвязь
открывает без боязни
мне природа, не таясь.
И стесняться ей не нужно
— бездны,
равные вполне:
вся вселенная — снаружи
и поэзия — во мне.
Спасибо Лидии Рыбаковой за удовольствие, полученное от чтения её умной книги!

Ирина Лежава, поэт, прозаик, литературный критик

http://www.moswriter.ru/review/53/

«Я – эхо чьей-то мысли древней…»

Название нового сборника стихотворений поэта Лидии Рыбаковой «Стрела Зенона» прямой наводкой отправляет пытливого читателя в пятый век до нашей эры, где выдающийся представитель древнегреческой элейской философской школы Зенон вёл жестокие споры с противниками на предмет «мыслимо ли движение». «Немыслимость движения» Зенон доказывал аргументом «Летящая стрела», которая каждое мгновение полёта занимает пространство, равное собственной длине, а значит, в нём недвижима. Предполагаю, что уважаемый читатель уже схватился за голову от философских выкладок, могу лишь успокоить, что спор и ныне не закончен. «Я – эхо чьей-то мысли древней…» пишет Лидия Рыбакова. Это признание открывает нам тайну названия книги. Где каждое слово – попытка приближения к Абсолютной Истине.

В книге шестьдесят одно стихотворение и к ним восемь необыкновенных по замыслу иллюстраций талантливой художницы Яны Казаченко. Названия стихотворений дают понять читателю, что скучно ему точно не будет: «Представление», «Иллюзия», «Сплетницы», «Новогодний звонок в службу спасения», «Без кожи», «Инквизитор», «Япона-мечта»… Но доверчивый читатель ещё не знает, что стоит за этими интригующими названиями. А за ними – «бездны, равные вполне: вся вселенная — снаружи и поэзия во мне», и всё это — «угодья души» поэта Лидии Рыбаковой.

Два угодья в долине души моей

И границы меж ними нет.

В половине одной – перепляс теней,

а в другой – незакатный свет.

(«Два угодья»)
Как не вспомнить – «чужая душа – потёмки». Но это не про Лидию Рыбакову. Её душа оголена и ранима.

Я отращиваю шкуру.

К сожаленью, без успеха.

…Я боюсь прикосновенья,

у меня же нет защиты.

Беззащитна, неприкрыта…

Всё доступно – сердце, нервы…

(«Без кожи»)
Только поэта с Большой Буквы может ожидать подобное в его бесконечном духовном поиске:

…разобьётся душа непослушным Икаром.

(«Поиски себя»)
Не удивительна, в таком случае, и склонность к перевоплощениям. Порой, почти мистическим.

Вдруг сразу,

вспышкой

мне

на ум

пришло,

что зеркало

— обычное стекло,

что за стеклом

— сама же я!

движенья

покорно

повторяю

в отраженье.

И всё не так, как видится.

(«Иллюзия»)
Вообще, настоящие поэты – люди впечатлительные, с глубокой интуицией, с даром предвидения:

Между страшными тенями

Что-то есть там, кто-то есть!

Где тропа? Пути не вижу!

Тихий шорох ближе, ближе.

Кто там шаркает во тьме?

И – морозец по спине.

…Наша жизнь – как тёмный лес.

Кто расслабился – исчез.

(«Страх»)
Тема пути у Лидии Рыбаковой – особая тема.

Семь дорог из-под ног – веером.

Мне нужна одна – та, что глянется.

(«Перепутье»)
Тема пути переплетается с темой собственного предназначения:

Как на Земле оставить мне свой след?

(«Жизнь»)
На эти непростые вопросы у поэта есть свой ответ:

Толчок!

Лети!

и прочь от жалких стай,

чей рабский век –

меж миской и постелью!

Бестрепетно мечту наметив целью

ломай крючок – и леску обрывай!

(«Другу»)
«Оттолкнуться веслом от привычного берега, невесомо уплыть…выбирая пути не по карте…а по музыке сфер…» — это в порядке вещей для поэта Лидии Рыбаковой. Ведь её «Дом построен на семи ветрах». Не в их ли песнях отозвалось «эхо…мысли древней»?

Татьяна Гржибовская, поэт, прозаик, член МГО Союза писателей России

http://www.moswriter.ru/review/54/