передача на канале «Русский мир»

Недавно ездила на радио, где Наталья Осипова делала со мной радиопередачу «ЧЕРЕЗ ПРОСТРАНСТВО СМОТРИТ РУСЬ В ГЛАЗА МОИ». То есть — я была у нее в гостях, в ее программе КУЛЬТУРНЫЙ СЛОЙ на радиоканале «Русский мир»
Вот что из этого вышло:
http://www.russkiymir.ru/media/radio2/programs/all/229373/
но я подумаю об этом завтра, сейчас — в book report typer полусне.

Кроме меня и Наташи — там незримо присутствовала рок-группа Felidae: в программу вошли две их песни на мои слова.

Спасибо, Наташа!

#Русскиймир https://kiteessay.com/essay-writing #Поэзия #Музыка #Felidae

рука судьбы

Забавный случай вышел: отправила стихи на конкурс, а там что-то перепутали — и они попали на комиссию другого, и были благополучно приняты.
А я о произошедшем узнала уже постфактум.
Конечно, можно было переиграть и потребовать вернуть все обратно. Но я подумала: раз так вышло, может, пусть так и будет? И оставила как есть.
Ладно, посмотрим, что из этого выйдет :)

у меня ощущение, что интернет-образ живет своей жизнью

вот это вот — откуда? там можно читать мои книги, там есть мой портрет, там есть биография… правда, не учтено, что проошли годы — так что последняя книга не «Стрела», и публикаций в сборниках, и выигранных конкурсов, и даже наград прибавилось… тем не менее, это не главное, что меня заинтересовало, а главное откуда что берется. И что вообще это за место, и что я там делаю?
библиотека ВВМ, персоналии

к предыдущему

На самом деле, Златы пясци — это у меня второй перевод на болгарский, первый был тут Нова руска поезия

Тогда сборник был сделан по результатам конкурса — на этот раз не знаю, как кого, а меня просто пригласили. И перевели, и напечатали бесплатно, между прочим.

Сама я в последнее время вовсе никуда не лезу и ничего не хочу вообще, и в частности, от литературы. Какая-то внутренняя сосредоточенность, словно надо что-то понять. Еще бы знать, что именно… Так что какие тут переводы или издания — не только это, а практически всё внешнее безразлично. Еще немного — и можно окукливаться :)
Очень странные ощущения.

немного душевного эксгибиционизма

В том, что я говорю, не надо искать скрытого смысла — я не вижу причин его прятать. Ведь если нет задачи передать смысл, то куда проще промолчать. Не подкладывать второго слоя, говорить как есть, — много удобнее и не вызывает внутреннего протеста. Невместно мне обманывать, понимаете ли. И необходимости в этом не вижу. В правду все равно редко кто верит, так что лепи как есть, и будь спокоен. Если друзья и близкие — поверят и оценят. Если нет, то все равно не воспримут. Ну, чудаком прослывешь, или хитрецом, — среди тех, кому не нравишься. Так ведь среди них в любом случае не будешь считаться святым-то, так что незачем напрягаться по этому поводу.
Есть еще одна причина, по которой я не вру. Из тех, которых и одних достаточно (как в известном: "Во-первых, не было пороху"). Не умею я!
И обида… тут то же самое, тоже не умею. Не ощущаю я ее внутри. Даже когда явно надо бы. Реагирую разумом — часто люди думают, что что-то сказано или сделано под влиянием эмоций, — ан нет, это работа интеллекта…
Я просто не умею иначе, я бы иной раз и подумала на эту тему, но не могу, во всяком случае, мне это очень сложно — аспри.
Вот, например, сказали или сделали что-то ядовитое — я бы обиделась, может, если бы у меня это легко получалось. По смыслу-то я же вижу, что и как говорится и происходит. И все вполне в состоянии оценить, и заметить, когда обидно или оскорбительно, но я это понимаю, а не чувствую, понимаете? Эмоций в этом ноль. Они не появляются, это прежние могут исчезнуть.
Меня это огорчает, на самом деле.
Я чувствую любовь к отдельным людям, симпатию, эмпатию… После не соответствующего поступка или слова это просто проходит. Разочарование в человеке начисто убивает эти ощущения, без гнева, обиды или ненависти.

ПлАчу? Да, бывает. Но, что печально, это чистая физиология. Потому что в такие моменты у меня нет эмоций. Зато есть неприятное ощущение холода в точке Тань Чжун и раздражение глаз. Внутри я при этом чувствую себя спокойно — и медленно строю стену, навсегда отделяющую меня от этого человека.
Сломать такую стену потом у меня получилось всего один раз. И на это ушло почти десять лет. Еще несколько в процессе, но право, не знаю, справлюсь ли.
Это строится такая преграда за минуты и сама. А уничтожать приходится большими личными внутренними усилиями. В данном случае сложнее ломать, чем строить.
Можно, и даже довольно легко, быть полностью прощенным. Вернуть же прежнее, вот это вряд ли. Личная любовь-приятие-симпатия-эмпатия уходит, сменяясь… общечеловеческой.
Это совсем не то же самое. Относиться с любовью к личности и нормально, даже хорошо, но уже как к представителю целого разумного вида — одному из миллионов, — понятна разница?

Бури чувств, и в том числе отрицательных, — то есть вся палитра! — у меня есть. Но они как правило не связаны с людьми. С космосом — да. С формулами. С картинами и музыкой. Не с обществом, не с враньем, не с людскими словами, не с их поступками… ну вот так почему-то.

На самом деле, мне иногда кажется, что я влюбилась и замуж пошла потому, что В. — единственный человек, на которого я могу вдрызг обидеться или разгневаться, или наоборот, испытать дикий прилив нежности, вместо того чтобы обнаружить выросшую стену, резко от него устать и потерять всякий интерес…

недели две назад

когда получала в ЦДЛ кубок "за лучшую поэтическую книгу серии" (серия "библиотека российского колокола"), фотограф Тамара Антипина сделала несколько моих фотографий, некоторые из которых просто замечательны.
Не могу не поделиться.

сколько же можно напарываться на одни и те же грабли

Не выношу, когда люди, в свое время оболгавшие, оскорбившие и подставившие, потом подходят и заговаривают как ни в чем не бывало, пытаясь играть роль старых друзей.
Нет, я не против, что при необходимости общаться можно, а быть вежливым — нужно всегда. Но мне удивительна самоуверенность, заставляющая их пребывать в убеждении, что можно вернуть прежнее отношение.
У меня много недостатков, но плохая память не входит в их число. Я помню всё: не только события, но и мгновенную усмешку, и взгляд. и приподнятую бровь. Напрасно надеяться, что все закрыла пелена времени — всё здесь. Все поступки, которые важнее слов. Все слова, которые иногда тоже являются поступками…
И, чтобы все вернуть — нет, даже не вернуть, а просто получить новый шанс на дружбу и любовь, на новые, заново построенные отношения, потому что старые-то все равно убиты — надо получить прощение, а для этого мало сделать вид, что ничего не было.
Было. Я помню. И буду помнить.
Есть несколько людей, которым такой шанс был дан. Но всем им его дала я сама — потому что, на мой взгляд, они того стОили. И потому, что они ошиблись, случайно промахнулись. И потом не говорили высоких слов, не обеляли себя, не упорствовали в том, что их предательство было правильным и справедливым. Ошибиться может каждый… есть та последняя черта, не переступив которую еще можно вернуться.
Но переступившим — возвращаться не нужно.
Дверь в дом открывают не всем.
Не стучись больше. Просто уйди!

Не хочу впускать тебя, я давно тебе не верю и не жду ничего хорошего. Это шкура у меня тонкая, а мозги-то в полном порядке!
Я ведь знаю, что отвечу, когда ты заговоришь, хотя все внутри меня будет против! из вежливости, из жалости, из надежды… и снова наступлю на те же грабли. Хотя все знаю и понимаю, и в курсе, что нельзя от тебя ничего ждать, кроме очередной гадости. Всё помню. Не отношусь по-прежнему и не буду относиться.
Но не хочу вообще общаться, совсем. И горько сожалею, что родители воспитали так, что мне сложно просто послать живого человека нах и не видеть в упор.
Но я постараюсь.

и о самом авторском вечере

поэтический вечер… и прозаический тоже. Получилось два отделения: стихи, рассказы.
Фото Николая Жукова
Фотографирует он хорошо, но у меня тот самый вид, когда хочется сказать: «Ну и рожа у тебя, Шарапов» (с)
Правда, читатели и писатели (да-да, из коллег по цеху пришли Лена Антонова, Сергей Аршинов, Коля Жуков и Марина Завьялова — спасибо им) слушали отлично. С сопереживанием, внимательно, смеясь и грустя в нужных местах.
То ли было и впрямь интересно, то ли очень воспитанные :)

после авторского вечера

Прыгать через костер у меня вчера сил уже не было.
По дороге в метро кто-то брызнул газом из баллончика. Прямо в вагоне. И брызнул-то совсем чуток, но бог ты мой, как все захлюпали носами и захлопали слезящимися глазами! И не выйдешь — народу к тому времени в вагоне набилось, как килек в банку. Я даже подумала: может, не ехать до Аннино, выскочить на Янгеле, хоть на одну остановку, да поменьше! И позвонить В., чтобы он туда подъезжал? Но потом сообразила, что если он уже на Аннино, то до Янгеля ему примерно полтора километра придется ехать задним ходом, там же нет разворота. И даже моего дамского интеллекта хватило догадаться, что он, пожалуй, может не согласиться.
Выскочила из метро, чихая и кашляя, уткнув нос в букет и стараясь дышать через цветы, как через фильтр. Глупости, конечно, но так было легче хотя бы морально. Выскочила, конечно, не в тот выход. То есть слава богу, уже с нужной стороны, но не на стоянке, а напротив, через дорогу.
Холодный ветер чуть не сшибал с ног, у меня тут же замерзли руки, уши и нос, — и я поняла, что если задержусь в этой аэродинамической трубе, то этими частями организма дело не ограничится.
Стою, копаюсь в сумке, ищу телефон — машин море, как тут свою найдешь. Проще позвонить и попросить подъехать или хотя бы мигнуть фарами и бибикнуть. Сумка у меня такой большой итальянский кожаный мешок, затянутый шнурком и на длинном ремне. Книги же везла, для них эта модель подходит идеально. Но вообще-то не для всего остального. Модно, красиво и дорого, но рыться можно долго. Короче, я вся — внимание. Направленное внутрь сумки. Ключи, косметика, блокнот, конверт с семенами, портмоне, е-book, светкина кукла (блин, она-то откуда здесь?!), визитница, носовой платок, еще носовой платок, темные очки (самый сезон, ага!), влажные салфетки… ну и наборец, а где телефон-то?
И тут чувствую: кто-то теребит меня за полу. Слабенько так. Смотрю, а внизу — кроха лет трех-четырех. В розовом комбинезончике с вышитым котеночком. Девочка, значит. Глазенки круглые, смотрит просительно — и явно что-то уже говорила. Ответа ждет. Я спрашиваю:
- Что, детка? Ты что-то сказала?
-Титотик, — отвечает она, — дай титотик… — и просительно так улыбнулась. Доверчиво-доверчиво.
Я бы не поняла, если бы не ее грустный взгляд в сторону моего букета. Цветочек ей очень хотелось, это было очевидно.
И тут, откуда ни возьмись, подлетела мама. Молоденькая брюнетка, очень смущенная и недовольная одновременно.
- Ты что! — почти закричала она. — Нельзя просить цветочки! Цветочки тетины! (ну, хоть не бабулины, уже хорошо, — подумала тут я).
Девчушка заморгала глазами. Это выглядело невыносимо жалко, и я влезла не в свое дело.
- Ну почему же нельзя. Возьми, детка.
И протянула девочке большую розовую хризантему. Она схватила цветок двумя руками и засмеялась.
Мама ее прекратила кричать и быстро взглядывала то на ребенка, то на меня. Только секунд через тридцать она удивленно улыбнулась и еле слышно пролепетала «спасибо».
А я забыла и о газовом баллончике, и о том, что машины еще нет, ветер холодный, а я без шапки, и о том, как я дико устала — я чувствовала счастье.
Думаю, даже в Велесову ночь это было никак не хуже костра… Так что дома я только поставила ночник на окошко и попрощалась с предками. А вместо костра сожгла несколько спичек в пепельнице. Думаю, это же все равно огонь. И так ли велика разница в размерах, если смотреть в масштабах вселенной…

Муза

.
.
.
.
.
.
.

Родилась ребенком я
нежеланным.
Что родителям пенять –
сами дети.
И ненужное дитя
вышло странным,
как пришелец
на пустынной планете.

Не крестил меня отец
в церкви старой,
не хранил от горьких бед
ангел белый…
Только муза забегала
с гитарой –
целовала и о звёздах мне
пела.

А непрочный старый дом,
утлой лодкой,
лишь трещал под бури яростной
силой
То предательством, то болью,
то водкой
близких за борт навсегда
уносило.

Надо каждому тепла
хоть немного.
Каплю света и любви.
На ладошку.
И ночами напролёт,
у порога,
Музу я ждала, как ждут
неотложку.

Нынче с Музой мы родня –
две сестрицы:
спит на печке у меня,
матерится,
пьёт коньяк, как будто квас,
слишком часто…
Много песен есть у нас –
мало счастья.