Цветы большого города

Вышел из печати сборник произведений, посвященных семье. Называется «Цветы большого города». Оформления еще не видела.

У меня там стихи: «Вот комедия и драма…», «Мудрец», «Дети спят» и «Семья», а также эссе «Разноцветки».

Надо съездить и получить до конца недели. Осталось два дня, а я так и не сумела выехать из деревни. Все время машина занята…
Вот уж, действительно, комедия и драма…

Весомое слово

Всё у Емели теперь было, спасибо Щуке. Полное проблем полцарство с вечно недовольным населением, приближенные бояре, которые так и норовят отравить, капризная и властная женушка-принцесса и корона со стразами Сваровски. А еще кот, пес и конь — все на госдовольствии, все, по рапортам, здоровы. Только навестить некогда.
Всё было, а жизни не было. И с каждым днём это становилось очевиднее.

Заскучал Емеля. Дела государственные свалил на писцов — боярам не доверял, — а сам засел перед окном в тронном зале. Морщил лоб, чесал в затылке и жалел, что любимая печка в деревне осталась. Трон-то больно жесткий и бугристый — деревянный, резной и отделанный крупными драгоценными каменьями. Дорогой, что скажешь. Но чтоб расслабиться на таком — это надо йогом быть.

Сидел Емеля, молчал, а слова внутри него копились. Ажно пар из ушей и глаза навылуп, такое давление в голове сделалось. Терпел он, как следует, сколько было мочи, а потом не выдержал, да как рявкнет:
— А пошло бы оно всё! Всё это! Надоело! Прочь! Пошло на йух, чтобы глаза мои всего этого более не видели, и уши бы не слышали, и нос бы не обонял…
И только вымолвил, как всё снялось, да и пошло. Куда? Не спрашивайте, бог весть. Может, в Южную Америку, там, говорят есть деревни с оригинальными названиями. А может, и не туда вовсе, а еще в какую глухомань.

Смотрит Емеля: нет ни дворца, ни царицы, ни бояр, да и полцарства вроде как не видать — во всяком случае, городовые и охрана вместе с дворцом и посадом исчезли. А сидит он на зеленой травке, рядом чистая речка, вдалеке синеет лес. На лугу конь его любимый пасется, у ног пес прижухнулся, на плече кот мурлычет. Всё как раньше!
А за рекой, надо же, деревенька, где он с отцом да братьями жил. Вон и дом его родной, и дым из трубы. Не иначе, печка-то вернулась, аль братья новую спроворили — время было, надо признать.

Улыбнулся Емеля, крикнул:
— Спасибо, Щука! Свободна!
Потом закатал штанины — ишь, и одежа уже не царская, а простая, посконная — да и двинулся к броду, посвистывая.
Жизнь определенно налаживалась.

"Вести с полей"

литературных, конечно.

1. Прислали поэтический сборник на венгерском языке. Название написать не могу, тут такого шрифта нет Но факт, что там есть мои переведенные стихи. Так что теперь иностранных языков, на которые переводили, и на которых издавали, три: на болгарский, на венгерский и на немецкий.

2. Прислали сборник фантастики МТА 2. Сборник победителей конкурса "Новое имя в фантастике"
Ну, ессно, это те, кто попал в лонг-лист. Поэтому пригласили на "Созвездие Аю-Даг" — похоже, надо ехать. Маловероятно, но вдруг и в шорт-лист прошла
У меня в сборник вошло два рассказа.
Остальное, на что мне сегодня усиленно намекали в издательстве, пока не расскажу Намеки к делу не пришьешь. Вот как буду сама все точно знать…

Да, и уточнение специально для Виктора Логинова: на обложке-таки "распятая тушка на фоне дождя", и МТА 2 — типа, кровью. Готичненько

3. Ну и всякие мелочи: номер альманаха "Муза" и два номера журнала "Российский колокол"…и одноименный альманах… и кто бы там что ни говорил, а я не стесняюсь своего в них участия. Мне за свои стихи и рассказы ни разу не стыдно. Я старалась, да.

Вот.
Читаю и радуюсь. Кроме того, что на венгерском — это я не умею читать. Кстати, авторских выдали два экземпляра, и что со вторым делать, непонятно: знакомых венгров нет

к записи от 26.08.2013 (О да, ужасно счастливая)

Оказывается, мое эмоциональное выступление показалось некоторым читателям интересным своей фактической частью. Раз появились вопросы, даю ссылку на две статьи об этом, когда-то опубликованные в газете "Особенные дети". Фактическая часть там отражена гораздо лучше, чем в моих нервных выплесках.

"Борись за себя сам" http://nikitin.wm.ru/almanath/HTML/Lika/boriss.htm
"Выжить и победить" http://nikitin.wm.ru/almanath/HTML/Lika/victory.htm

и, почти по Шекспиру, дальнейшее на эту тему — молчание.

Три ролика с выступления в ЦДЛ

Мероприятие Творческого центра «Содружество» в ЦДЛ.
Автор роликов — Настик (поэтесса Анастасия Сайко)

Я читаю стихи, рядом за столом солидно сидит прозаик и руководитель «Содружества», он же ведущий вечера Лёня Подольский — рулит процессом.
Юмористическую сценку играют артисты театра «Конфетти».

выступления в ЦДЛ-1

выступления в ЦДЛ-2

выступления в ЦДЛ-3

 

Записки агента — пока это не название, а рабочее обозначение

Я шла по улице, горько сожалея, что побоялась дождя. Надо было гулять, пока лило — подумаешь, вода с неба. Всё лучше, чем такой ветрюга.
Собакам-то что — носятся по грязи, как так и надо, веселятся, а мне хоть тоже на четвереньки вставай, чтобы не уволокло! Реально, чуть с ног не сшибает! Хороша буду, если шлепнусь на дорогу в модном розовом комбинезоне. Да еще на нашу — чтоб было пусто сельсовету, ведь одни одни ямы и грязь, ну хоть бы щебня подсыпали.
Новые красные ботики скользили по глине, приходилось все время смотреть под ноги — именно поэтому летящую прямо на меня секцию забора из гофры я заметила в последний момент. Успела только вскинуть руки в тщетной попытке защитить голову — и сразу в глаза брызнули искры. Больше ничего не видела, только почувствовала, что падаю, падаю, падаю… кружась, проваливаюсь… слишком долго падаю, и всё никак не упаду.

Очухалась не сразу. Голова все еще кружилась и дико болела.
Я полулежала в плотно охватывающем тело кресле, в большом полутемном зале. Впереди и внизу, на круглом пятачке, виднелась странная световая конструкция. С первого взгляда она напоминала большую рождественскую елку, разве что несколько урбанистически-абстракционистского вида. Нечто конусовидное, сотканное из голубых и фиолетовых лучей. В местах их пересечения — шары вроде больших фосфорецирующих воздушных пузырей, внутри которых угадывались человеческие фигуры.
Один из пузырей казался ближе и ярче остальных. Я всмотрелась и неожиданно поняла, что нахожусь совсем рядом. Уже нахожусь, потому что еще мгновение назад между мной и тем, кто смотрел сейчас мне прямо в глаза, явно пролегало немалое расстояние. Только что бывшее смутным силуэтом в светящемся шарике, сейчас существо было видно вполне отчетливо. И оно вовсе не было человеком!

Из полумрака на меняв упор смотрели крупные, как бывает у маленьких детей, овальные, по-кошачьи светящиеся глаза. Нет, не совсем по-кошачьи — цвет свечения другой. Не зеленый и не жёлтый, а неоново-голубой. Хотя это могло быть эффектом освещения.
Больше я не успела ничего заметить. Обладательница сверкающих кошачьих глаз — не знаю почему, но у меня не возникло ни тени сомнения, что это женщина — тихо, но с напором произнесла:
— Ну, наконец-то. Изволили посетить. Мы уже готовы были списать вас — столько времени ни слуху, ни духу. На связь не выходите, ни одного сообщения, ничего. Где вы пропадали последние 27 земных циклов?

Сказать, что я охренела, было бы равносильно мрачному молчанию. Знаете, когда ты идёшь по разбитой и ухабистой, но такой родной деревенской дороге, радуясь непродуваемому и непромокаемому, да к тому же модному новому комбинезончику, только вчера купленному в столице, как-то не рассчитываешь увидеть и услышать ничего подобного. Честно говоря, мне захотелось срочно себя ущипнуть. Вдруг проснусь? Но я не успела. Собеседница вдруг сорвалась на крик:

— Что вы молчите, агент?! Извольте доложить по всей форме!

Я представления не имела, как это сделать. Однако неожиданно и спонтанно, где-то внутри себя, осознала сразу два шокирующих факта.
Во-первых, это никакой не сон, и не галлюцинация, а самая что ни на есть натуральная реальность. Когда-то очень хорошо мне знакомая, и сейчас отчаянно пытающаяся пробиться к сознанию из самых потаенных и скрытых глубин памяти. Нет, даже не так: подсознания.
А во-вторых, моё положение более чем серьёзно. Если я сию же минуту не найду способа верно реагировать на окружающее, дело закончится для меня очень и очень скверно. Меня вовсе не вернут домой, не сотрут память и не накажут. Даже вряд ли изолируют. Меня ликвидируют, как отработанный и ставший совершенно бесполезным материал.
Чувствуя себя воздушным шариком, к боку которого поднесли острую иглу, я начала чеканить слово за словом, немало удивляясь тому, что говорю:

— Последние 27 земных циклов находилась на планете Земля, место дислокации — восточно-европейская равнина, ближайшее крупное поселение аборигенов — Москва, аборигенная страна — Россия, она же Российская Федерация, она же…

— Это всё я без тебя знаю, — неожиданно мирно перебила Дира. Надо же, оказывается, мне известно её имя. — Ты лучше скажи, почему на связь не выходила? Мы уже думали, что эти малоразвитые тебя раскрыли, или что ты вообще погибла и пора внедрять новичка. Даже группу претендентов готовить начали. Хотя непросто подобрать подходящие для такой архаики типы личности, а уж натурализовать специалиста — сама знаешь. Опять же, для каждой заброски столько разрешений, согласований… а затраты? Да вся их планета столько не стоит, ведь нужен отдельный рейс, на попутке не забросишь, глухая провинция. Ты же мне весь отдел на уши поставила!

Она смотрела внимательно и строго, но без агрессии. Явно ожидая толкового и убедительного объяснения. Я даже ощутила прилив гордости: приятно быть на хорошем счету. Когда начальница заранее совершенно уверена, что у ценного сотрудника были уважительные причины, и что накладка не могла произойти по его вине. Впрочем, градус моей радости сильно снижался пониманием того, что ответить-то нечего. Откуда мне было знать, почему я на связь не выходила! Я ничего не помнила ни про какую связь и ни про какие обязанности. И вообще как-то не чувствовала, что сейчас нахожусь на исторической родине или в родном учреждении. Хотя и похоже было, что дело обстоит именно так… Но мне-то хотелось обратно. Домой!

— Господи! Да у меня же собаки там одни остались! – слова вылетели сами, остановить их я не успела.
— Что? – вертикальные зрачки Диры сузились и она стала еще больше похожа на разгневанную кошку. Только серокожую, без малейших признаков шерсти и с пятью продольными голубоватыми гребнями на голове вместо пары бархатных ушек. Клапаны маленького, едва выдающегося на лице носика широко раскрылись, края рта припухли и запульсировали. Казалось, она сейчас распорядится отправить меня за пределы галактики, причем без скафандра. — Какие еще собаки? И как это одни, если даже судя по твоему высказыванию, их несколько?!
— Ну… такие… компаньоны… зверюшки. Они одни, без меня, не смогут, они же потеряются! С голоду умрут! Они домашние!

Я вдруг поняла, что ору во весь голос, и что в нём звучит отчаяние. А моя индивидуальная переговорная кабина тесно окружена сияющими пузырями ячеек высокоранговых сурр и суров. Только снизу бархатная чернота.
Дира всегда отличалась прекрасной реакцией, успела-таки поставить экран от излишнего любопытства тех, кому много знать не по чину. На лицах важных особ читался целый спектр эмоций – от неприкрытого возмущения до радостного предвкушения грандиозного скандала. Начальница, впрочем, быстро овладела собой.
— Я правильно тебя поняла: ты сожалеешь о представителях животного царства Земли, которым грозят неприятности, в связи с выполнением тобой служебных обязанностей? – сухо поинтересовалась она. — И считаешь допустимым, чтобы агент, который к тому же и так длительное время не сообщал не только важной, но и вообще любой информации, отложил служебные дела на потом, прервал дорогостоящий сеанс связи, ради удовлетворения мелких нужд существ, являющихся всего лишь «зверюшками»? Надеюсь, это не всерьёз. И насчёт домашних – очень странная фантазия. Ведь земное понятие «дом» равноценно нашему «гнездо»? Впервые вижу, чтобы разумная сурра так переживала по поводу гнездовых паразитов.

Мне стало ещё хуже. Суррой Дира назвала меня!
Как ни странно, даже уже смирившись с тем, что сейчас нахожусь не на Земле, и приняв как должное облик окружающих разумных, я даже мысли не допускала, что тоже вовсе не человек. То есть всё это время была совершенно уверена в противоположном. Я же знала, точно знала всего одно мгновение назад, кто я, как меня зовут, как выгляжу! Где живу! За кем замужем, наконец! Я не сомневалась, что в этом странном месте — в гостях, что это временно… впрочем, всего какой-то час назад я бы ни за что не поверила ни одному уфологу, рассказывающему об НЛО и инопланетянах. Даже если бы он демонстрировал направо и налево самые распрекрасные фотографии и видеозаписи, снабжённые сертификатами подлинности.
Я в ужасе подняла руку и уставилась на неё. Ярко-алый рукав из ворсистой эластичной ткани плотно охватывал запястье и кисть, оставляя открытыми только длинные пальцы. Кожа их была гладкой, серо-синей, заканчивался каждый палец острым аккуратным коготком, по форме напоминавшим кошачий. Пальцев на руке оказалось шесть.
Я почувствовала, как от потрясения бледнеют гребни у меня на голове и напрягаются, встопорщиваясь, длинные, обычно мягкие, внешние жабры за спиной.
Неудивительно: кому приятно обнаружить, что он сходит с ума. Или уже сошёл…

Дальше всё было как в тумане. Я не успела не только ответить Дире, но даже кивнуть ей на прощание, как оказалась вне кабины переговорного зала. Меня, крепко упакованную в спасательную капсулу, мчали на полной скорости куда-то по переходам. Судя по тому, как редкие встречные жались к стенам, мои сопровождающие – никак не могла их сосчитать, но скорее всего стандартная бригада эвакуаторов, четверо – очень спешили доставить пострадавшую сурру в центр помощи.

(продолжение следует)

Эти глаза напротив

Вчера у меня приболела собака. То ли съела что-то не то, то ли из лужи водички хлебнула, не подумав, что в городе это весьма чревато, как говорится. Причем, вероятно, боком, да. Во всяком случае, здоровье собакино дало трещину. У неё совершенно конкретно прихватило живот.

Ну что, сразу к вету мы не побежали, что это не энтерит, было видно, а активированный уголь я и сама в состоянии в нее впихнуть. Равно как и посадить на жесткую диету.
Ей это не понравилось, конечно. Тут — могу понять. Когда сама на диету сажусь — мне тоже не нравится. Если вам говорят, что блондинки просто обожают кушать по пять долек огурчика, запивая чашечкой несладкого и некрепкого чая — не верьте. На самом деле мы предпочитаем совершенно другие блюда… впрочем, это отступление от темы.

Сделала моя болящая красавица бровки домиком, опустила ушки, ушла в угол, повернулась к стенке, бурчит что-то недовольное. Бу-бу-бу, бу-бу-бу, и еще грустно так пыхтит между высказываниями. Мне стало безумно жалко — я порою бываю мягкосердечна, шоваще.

А собаченьке как раз подошел срок тримминга. Весенней щипки — породистых эрделей не стригут, шерсть у них выщипывают. Это, в общем. не больно, но собакам не нравится. Лежишь, как дурочка, в неудобной позе, над тобой производят не совсем приятные манипуляции, ни тебе попрыгать, ни поорать, еще расчески эти, ножнички и когтерезки — фу! И тут еще невоспитанное человеческое семейство на это издевательство зырит и измывается, гадко хохоча над твоим временно странноватым обликом.

Ну, раз срок-то пришел, то тримминг делать уже начали. И примерно треть собачьего тела, начиная с головы, уже имело вид самый выставочный. Зато дальше — типа, муфта из свалявшейся медвежьей шкуры. А то и похлеще что. Когда доча увидела собакена в таком виде, то спросила, не кажется ли мне, что начиная с хвоста бедного пса заглатывает какая-то косматая тварь? И что передняя часть скоро тоже скроется?

Вот в таком незабываемом виде собачка и приболела. Конечно, больную мучить жалко — я же говорила про свое временами и всегда некстати мягкое сердечко? В общем, животную оставили пока так. Типа, химера. Голова-торчащая-из-муфты.

Вечер мы как-то перекантовались. Потом стали ложиться спать. Я сова, кстати. Так что вечер у меня заканчивается не раньше часа ночи. Обычно собаки в это время давно спят без задних ног. То есть лап, видимо. Но в данном случае не тут-то было. Собака скулит, просится. Ладно, я оделась, вышли, и еле добежали до места выгула. Животик, да.
Вернулись, у собаки морда счастливая. Я пошла чистить зубы, она спать.

Только набрался полный рот зубной пасты, как слышу — опять скулит. А время позднее, доводить собачьи жалобы до громкости, хоть чуточку превышающей тихое постанывание, нехорошо. Люди спят давно, а звукоизоляция воплей не выдержит, сразу пропустит к соседским ушам. Так что пришлось срочно едва ли не проглотив полчашки зубного эликсира, снова переодеваться и опять бежать на улицу.

А потом еще раз.

После третьего, наконец, вроде бы собачка успокоилась. Ну, еще бы. Целая упаковка угля должна была просто просушить бедолагу изнутри!

Она спать — и я спать. Время — полчетвертого утра, глаза у меня уже не смотрят. Угнездилась на постели, с трудом выжив с середины сонную кошку, начала засыпать. Не заснула еще, так, задремала… мозги паутиной затянуло…

И тут слышу — опять плачет!
Ну, я вскочила, кое-как оделась, накинула куртку, схватила поводок и мы снова побежали на улицу. Я еще по дороге подумала: ох, а заколки-то я уже повыдергивала, лохматая же! Причесочка типа "взрыв на макаронной фабрике"! Но приводить себя в порядок было некогда, да и зачем — ну кого можно повстречать в такой час!
Ладно, выскочила так…

Обегаем платную парковку, вылетаем к улице — вожделенная собачья полянка на другой стороне.
У тротуара припаркован совершенно шикарный белый сверкающий мерс. И из него выходит совершенно потрясающий мужик! В таком моднючем фиолетовом пальто, в ботинках из крокодиловой кожи, в шелковой сиреневой рубашке — в вырезе видно — и галстук у него не просто итальянский, а, блин, сделан на заказ! И прическа к лицу! А лицо — Голливуд отдыхает! Да еще с печатью интеллекта! И портфельчик у него, тоже шикарный. Светлый такой, натуральная кожа.

Я вдруг понимаю, что напрасно не привела себя в порядок… про причесочку вспоминаю… становится неуютно, я опускаю взгляд — и вижу… нет, это неописуемо об этом лучше не вспоминать!
Я вижу, что в сонной одури натянула не брючки, а домашнее платье! Причем весьма ярких цветов и длиной, гм, коротковатое! А на него — спортивную куртку! Довольно длинненькую и тоже яркую, но другого колера! Совершенно не подходящую для комплектации с юбками вообще, а уж для наличествующей!
При этом про чулки я начисто забыла, так что сверкаю голыми коленками! А довершают картину вовсе не осенние туфли, а коротенькие зимние сапожки, отделанные мехом и стразиками! Без каблука, ага!

Мужчина среднестатистической дамской мечты медленно поворачивается, и видит перед собой нас с собакой.
Немедленно роняет — явно от сильных, но не скажу, чтобы положительных, впечатлений — свой портфель! Прямо в лужу. Ну, красивые же мы обе, ясно. Чрезвычайно.
Ясен пень, брызги летят во все стороны — на его нарядное пальто и модные брюки, а также на мою собаку-в-муфте, которая немедленно и очень возмущенно говорит:"ГАВ!!!" И от этого довольно неожиданного звука бедняга снова дергается, задевает дверку машины, и она, нежданно попытавшись захлопнуться, вдаряет его по пальцам!

Странно, но он ничего не сказал, кроме "ой!". Наверное, от потрясения.
Зато я сказала. Ну, вначале. Хотя для меня такие выражения нехарактерны… а потом, конечно, сказала: "Извините" — и мы с собакой бросились через дорогу и к ближайшему кусту, потому что она уже не могла ждать, пока кто-нибудь еще что-либо уронит или скажет.

Каааак он смотрел нам вслед!
До сих пор у меня в голове вертится фраза из старой сценки Мироновой и Менакера: "… смотрю, а на веранде полно незнакомых людей! И у всех ВОТ ТАКИЕ глаза!"

Иногда мне удается произвести на мужчин потрясающее впечатление.
Впрочем, естественно: я же блондинка!

Не блудный сын

Это случилось в Тот день.
Когда отец доходчиво объяснил мне, насколько блудный сын, забравший и растративший свою часть семейного достояния, дороже ему, чем тот, что все время был рядом, помогал, поддерживал… Чем тот, который работал в поле и на винограднике как приговоренный! Постоянно отказывал себе во всем, дабы только лелеять родительскую старость…
Именно в тот день, когда я узнал, что всё — для брата, легко и со смешком бросившего отца и мать, дом и хозяйство. Для наплевавшего на сыновний долг великовозрастного ребенка ничуть не жаль ни лучшей одежды, ни пира горой и упитанного тельца. А для меня жаль — ибо куда я денусь?
В тот самый день меня охватило ощущение неважности всего того, к чему я стремился всю жизнь.

Безразличны стали! Безразличны! и добродетель, и путь праведных, и даже самые Небеса!

Я ответил отцу:
— Понятно. Будь счастлив, пап, — это было сказано искренне, я действительно от души желал ему счастья. Только уже без меня. Я не чувствовал в себе сил разделять их семейные радости. К которым вдруг оказался непричастным.
Нет, даже не так. Скорее, чужим и ненужным. Нелюбимым.
У меня не было такого желания — навязываться. Поэтому я ободряюще улыбнулся и повторил:
— Будь счастлив, хорошей жизни. Прощай.

Домой не зашел.
Вещей не взял.
Мне не была нужна никакая выделенная доля: со мной мои руки и умения — и довольно. Не я вычеркнул себя из семьи, я только заметил этот факт. И признал его, хотя, похоже, несколько поздновато.
Это лучше, чем никогда.
Вначале было горько, и в груди ворочался непонятный косматый комок. Но с каждым шагом, отделявшим меня от родных мест, дышать становилось легче.

Не видать мне Небес… Наверное, теперь не видать… Но горечи нет, напротив.

Вокруг расстилаются луга и виноградники, бродят тучные стала, пахнет то пылью, то дождём, я чувствую солнечные лучи на своей коже… Мне улыбаются встречные девушки и кивают почтенные отцы семейств.

И душа моя поёт.