Несерьезный пост просто так

Путь к себе

Шел я лугом, шел я лесом,
полем шел и между гор,
лез по скалам я отвесным,
покорял морей простор, -

и ничуть не сомневался
в том, что выбран верный путь.
Мной вопрос не задавался —
повернуть-не повернуть!

Время шло, попутный ветер
шевелюру мне трепал, —
и совсем не вдруг заметил
я, что путь делиться стал.

Вот налево съезд с дороги,
вот направо поворот…
И не то, чтоб в чисто поле,
нет: куда-то, блин, ведет!

Ну, иду себе. По торной.
Там, где тысячи прошли.
Верил, верил я упорно
в круглость матери-земли!

Полагал: иду где ходят,
значит, я ведом судьбой!
Дураки по хлябям бродят,
я — дорогой столбовой!

Вдруг однажды — бац! развилка.
Сразу целых три пути.
Как решиться без бутылки,
по которому идти?

И дорожный указатель
не поможет мне ничем.
Вправо — «в никуда». Не катит.
Влево — «пропадешь совсем».

Прямо — «мучиться неложно,
много думать и страдать,
но себя найдешь… возможно!», —
а дороги не видать.

Мде. Не очень перспективка.
Только выбор невелик.
Эй, ты где там, Бурка-Сивка!
Едем, что ли, напрямик?

Нету Сивки.
Бурки — тоже.
Босы ноги — да простор.

И никто мне не поможет:
Сам себе я режиссер.

Весомое слово

Всё у Емели теперь было, спасибо Щуке. Полное проблем полцарство с вечно недовольным населением, приближенные бояре, которые так и норовят отравить, капризная и властная женушка-принцесса и корона со стразами Сваровски. А еще кот, пес и конь — все на госдовольствии, все, по рапортам, здоровы. Только навестить некогда.
Всё было, а жизни не было. И с каждым днём это становилось очевиднее.

Заскучал Емеля. Дела государственные свалил на писцов — боярам не доверял, — а сам засел перед окном в тронном зале. Морщил лоб, чесал в затылке и жалел, что любимая печка в деревне осталась. Трон-то больно жесткий и бугристый — деревянный, резной и отделанный крупными драгоценными каменьями. Дорогой, что скажешь. Но чтоб расслабиться на таком — это надо йогом быть.

Сидел Емеля, молчал, а слова внутри него копились. Ажно пар из ушей и глаза навылуп, такое давление в голове сделалось. Терпел он, как следует, сколько было мочи, а потом не выдержал, да как рявкнет:
— А пошло бы оно всё! Всё это! Надоело! Прочь! Пошло на йух, чтобы глаза мои всего этого более не видели, и уши бы не слышали, и нос бы не обонял…
И только вымолвил, как всё снялось, да и пошло. Куда? Не спрашивайте, бог весть. Может, в Южную Америку, там, говорят есть деревни с оригинальными названиями. А может, и не туда вовсе, а еще в какую глухомань.

Смотрит Емеля: нет ни дворца, ни царицы, ни бояр, да и полцарства вроде как не видать — во всяком случае, городовые и охрана вместе с дворцом и посадом исчезли. А сидит он на зеленой травке, рядом чистая речка, вдалеке синеет лес. На лугу конь его любимый пасется, у ног пес прижухнулся, на плече кот мурлычет. Всё как раньше!
А за рекой, надо же, деревенька, где он с отцом да братьями жил. Вон и дом его родной, и дым из трубы. Не иначе, печка-то вернулась, аль братья новую спроворили — время было, надо признать.

Улыбнулся Емеля, крикнул:
— Спасибо, Щука! Свободна!
Потом закатал штанины — ишь, и одежа уже не царская, а простая, посконная — да и двинулся к броду, посвистывая.
Жизнь определенно налаживалась.

Звонок

Как-то звоню я подруге. Ну, опаздываю на встречу, ясен пень. И мобилку забыла, так что приходится с таксофона.
Набираю номер, тут мужик подходит, по виду с рыбалки, видать телефон разрядился.
И лицо у него скучное — очевидно, считает, что ждать долго.
Ну, гудки прекращаются, и он слышит:

— Да. Десять.

После этого я вешаю трубку.

Он на меня смотрит и говорит:

— Девушка, вы шпионка, что ли? Это шифр?
— Нет.
— Тогда вообще не понимаю, кто. Женщины так по телефону не разговаривают!

Ну, я захихикала и ушла. А на самом деле разговор был таким:

— Ну наконец-то!!! Я заждалась! Это ты?
— Да.
— Сколько еще ждать, минут двадцать?
— Десять.

«И всего делов» (с)

Вот комедия и драма…

 

 

 

 

 

http://www.stihi.ru/2013/04/15/1258

Вот — комедия и драма…
Раз, на краешке дивана,
прикорнула тихо мама
— спит, усталая.

В это самое мгновенье,
как волшебное виденье,
в дом впорхнуло вдохновенье
небывалое.

И творец, ему послушен,
распахнул глаза и душу
и подумал: «Я не струшу,
всё получится!»

Без сомнений и опаски
взял на пальчик яркой краски,
засветились, словно в сказке,
линий лучики.

Это дом, а это птица,
вот людей веселых лица,
вот собака, вот тигрица
улыбается.

Рисовал трудолюбиво
не картину — просто диво!
Посмотрите, как красиво!
Вам ведь нравится?

Плащ был просто белый, скучный.
Он теперь намного лучше!
То-то мама будет рада!
Жаль, что кончилась помада.